Сигрид чистила пальто отца. Снова и снова проходилась она щеткой по старой коже, будто надеясь, что уйдут сами собой потертости и царапины, но сделать с этим уже ничего было нельзя. Старый глухой шов под рукавом накрыт новым, из более светлой нитки. Это Сигрид зашивала по осени. А заплату на боку ставил сам отец. Он варил густой, дурно пахнущий клей из рыбьей кожи и крупяной шелухи, долго смазывал сложенный вчетверо клочок мешковины, прежде чем приладить его к прорехе, а потом оставил на всю ночь под камнем, которым обычно придавливали соленую рыбу в кадушке. Заплата вышла прочная и жесткая, Сигрид казалось, что пришить у нее вышло бы лучше.
– Ну что, готово?
Бард вошел в комнату неслышно, Сигрид вздрогнула от звука его голоса.
– Почти. Еще немного.
– Не старайся слишком. Бургомистру все равно, чистое ли у меня пальто.
Сигрид помолчала, выдохнула сквозь зубы. Ей хотелось сказать, что она понимает. Что ей очень жаль, так жаль отца, что она хотела бы изменить что-то, облегчить его долю, чтобы не был Бард так болезненно и страшно бледен, чтобы не сидел у двери с самого утра, с пустыми глазами и складкой между бровей… Но что она могла сделать?
– Поешь что-нибудь? Есть хлеб, немного бобов.
– Нет, не хочу. Да и не нужно, мало ли что. Поешьте без меня и ложитесь спать. Мне будет спокойнее.
Щетка в руке Сигрид замерла, но тут же махнула по коже снова. Они оба знали, что не получится так. Сигрид не сможет спать, а Бард не останется спокойным. Она будет против воли прислушиваться к звукам снаружи, надеясь угадать его нетвердую походку, а он постарается не шуметь, не стонать, раздеваясь, не греметь пузырьками с настоем, которым промывают раны.
– Пора.
Баин вздрогнул в своем потаенном уголке под крышей и часто заморгал. Тильда замерла под одеялом и перестала дышать. Зашуршало старое пальто, скрипнула дверь, дробный топот по ступеням – ушел Бард.
– Ну вот, – произнесла Сигрид спокойным, как ей казалось, уверенным голосом, – отец получит новую лицензию на год и можно смолить лодку. Все будет хорошо.
Она села на скамеечку и разгладила передник, невидящим взглядом упираясь в закрытую дверь. Тильда закусила угол подушки и плотно зажмурила глаза. Баин шмыгал носом и старательно считал невидимые сквозь ночные облака звезды.

Темнота за окнами казалась густой непроглядной водой. Огонь в камине ревел не смолкая, но бургомистру казалось, что весь жар от него улетает в широкую трубу, обогревая небо. У него начинали ныть кости, локти, колени – значит, поднимается ветер, скоро пойдет дождь. Бургомистр ненавидел свой город, эту зловонную, гниющую дыру на болоте, но кто сказал, что в другом месте сложится лучше? Иногда он мечтал об открытой веранде с каменными плитами на полу, о гроздьях винограда, свисающих с заплетенного зеленью потолка, о теплом море и долгом лете. Бургомистр убаюкивал себя этими мыслями, представляя анфиладу прохладных комнат, за окнами которых щедро лился золотой жаркий полдень, горячий песок и невиданные деревья с плюмажами из листьев на макушках. Он видел себя успешным и любимым правителем торгового города, рынки которого ломятся от товаров, а караваны прибывают из всех уголков Средиземья. Бургомистр вставал бы с рассветом каждое утро и завтракал на веранде, пока ласковое солнце грело его спину.
– Ты всегда встаешь так рано, что я не успеваю поцеловать тебя, – шепот щекочет его ухо, мягкий поцелуй ложится на висок.
– Много работы, ты же знаешь.
– Весь в делах, постоянно, – усмехается его ночная страсть привычно, садясь за стол напротив.
Бургомистр любит смотреть, как янтарно переливается солнце в волосах, как щурятся от света глаза, как капля виноградного сока скользит от уголка рта… В такие моменты он готов бросить все и целый день нежиться в шелках полутемной спальни, срывая поцелуи и тихие стоны с этих губ.
– Милорд?
Вкрадчивый голос Альфрида прорвался сквозь столбы солнечного света, видение медленно растаяло, оставляя во рту горькое послевкусие виноградной косточки. Бургомистр плотнее закутался в меховую накидку, с противным скрипом придвигаясь на стуле к огню.
– Ну что у тебя, Альфрид?
– Он здесь, – помощник подобострастно улыбнулся, демонстрируя плохие зубы.
– Кто здесь?
– Бард, милорд. Пришло время продления его лицензии, помните?
– Сегодня? Уже?
Бургомистр встал со стула, и тут же заныли притихшие было колени, в пояснице прострелило чем-то ледяным и колючим; он оперся о стену и почувствовал, как куском свинца ложится в его груди тяжелая, злая тоска. Не тот это гость, к приходу которого нужно готовиться. Ему не нужно накрывать стол и готовить постель, и веселых бесед вести не обязательно, потому что нет на свете солнечной веранды с каменным полом, а виноград под солнцем растит кто-то другой.
– Пусть приходит.
Бард вошел молча и уставился себе под ноги.
– Значит, за новой лицензией, так? – бургомистр усмехнулся криво, подходя к столу.
Здесь еще красовались остатки ужина – куриные и рыбные кости, недопитый бренди в бокале с плавающей там хлебной коркой, грязные тарелки, пятна от соуса.
– Альфрид, убери это. Так что же ты молчишь, дорогой друг? Давай, поговори со мной, ты же хочешь все обсудить, найти компромисс!
– Я хочу поскорее вернуться домой, – мрачно отозвался Бард, – поэтому давай не будем затягивать.
– Вот как ты запел, значит. Что же… придется поучить тебя манерам.
Бургомистр скинул на пол накидку из меха и поманил Барда к себе, а затем сложил руки на животе, ехидно улыбаясь. Его помощник торопливо обмахивал столешницу несвежей тряпкой.
– Альфрид, иди сюда и держи свечи! Значит, лицензия лодочника, так? Может, хочешь расширить возможности, получить разрешение и на вылов рыбы, например?
Он смотрел, как скривился Бард, и от этого тяжелая тоска в груди отозвалась вспышкой злобы, похожей на приступ изжоги.
– Ну что же, ты сам выбрал, – просипел бургомистр, неловким пинком подталкивая гостя к столу.

Бард смотрел на свои стоптанные сапоги. Как Сигрид ни старалась, чище они не стали, хотя старые половицы под ногами тоже давно нуждались в уборке. Пол здесь когда-то был лакированным и блестел, как мокрый, но время и отсутствие должного внимания сослужили ему дурную службу. Полировка поблекла под многолетней грязью, узор дерева почти не различался. Бард проследил дорожку темных капель – должно быть, пролили что-то сладкое и липкое. Он не очень вслушивался в слова бургомистра, предпочитая созерцать грязный пол, потому что и так знал, что тот скажет ему. То же, что и всегда.
Конечно, Бард не раз думал о том, чтобы уйти. Взять детей и отправиться на поиски лучшей доли. За горы, к морю, или на юг, дойти до далеких степей страны коневодов... Тильде восемь. Сигрид и Баин уже почти взрослые, но все равно – дикие земли не для них. Есть орки, гоблины, дикие варги. Есть существа страшнее, такие, у которых нет названий вообще. Что он станет делать, если дети погибнут на его руках, как до этого умерла любимая жена? Поэтому нет, ничего страшного. Только один день в году, можно потерпеть. Зато у них есть крыша над головой, тепло и еда. Это лучше, чем ничего.
Бард не сдержал гримасу отвращения только когда бургомистр предложил ему «расширить возможности», ведь он хорошо знал, что это означает. А еще Бард знал, что его непременно вывернет, едва бледный, мягковатый член окажется у его лица, поэтому даже думать об этом не хотел. Давным-давно он сказал бургомистру все, что думает о нем, и с тех пор тот не упускал возможности напомнить ему его слова, будто бы кичился этим. Стягивая пальто, Бард старался думать о том, что завтра он ранним утром спустит на воду лодку, чтобы переправить охотников к границе леса. Весной зверье голодное, бродит совсем недалеко от жилья, можно разжиться мясом...
Край столешницы уперся в живот, Бард послушно лег грудью на плохо вымытые доски и замер. Он не хотел, чтобы бургомистр думал, что ему противно или страшно, потому что ничего нет хуже безразличия. Свечи в подсвечнике трещали, пламя слабо подрагивало в глазах, жар глубокого стыда проступал на лице пылающим румянцем, пока бургомистр, пыхтя и отдуваясь, продирался в него по живому.
– Жирный, рыжий и рябой! Вонючий, уродливый... пьяница! – повторял он слова Барда, ритмично вбиваясь в его тело.
Бард считал гребки. Восемь, поворот налево, двенадцать коротких, потом пять больших, чуть направо, обогнуть основу арки, слушая течение – в этом месте нередки водовороты. Волны плавно лизали борта его лодки, неровно покачивая. Доски под щекой пахли прогорклым жиром и речной рыбой, а человек позади – потом, немытыми волосами и перегаром. Было не слишком больно, скорее противно. Бургомистр много пил и переедал, потому мужской силы в нем оставалось все меньше. Всего несколько минут – и он вяло излился внутрь, пачкая бедра и порты Барда. Досадливое ворчание вызвало тень улыбки, а рваный выдох и всколыхнувшееся пламя свечей напомнили, что есть в Эсгароте человек, который ненавидит Барда даже сильнее, чем бургомистр. В темных глазах Альфрида плясали огоньки свечей, невозможно было понять, о чем он думает.
Бард шел домой медленно, останавливаясь в темных подворотнях, чтобы отдохнуть. Идти было больно и мерзко, что-то внутри гадко хлюпало и вызывало желчную тошноту. Хотелось снять грязную одежду и окунуться в ледяную воду канала, чтобы смыть с себя следы рук и остатки жидкости, но Бард знал, что это пройдет. Зато у него есть лицензия, значит, еще год он сможет кормить детей, покупать им одежду и обувь, дрова. Есть вещи поважнее, чем простая грязь.

Альфрид никогда не забывал про этот день. Должно быть, он с меньшим трепетом ждал бы свидания с любимым человеком, и дело было не в удовольствии, а в более сильном чувстве. Ненависть.
Раз за разом вглядываясь в лицо Барда, он пытался разгадать его. Почему? Что в нем такого, что бургомистр не просто произносит его имя, а рычит горлом? Что есть у него, чего нет у Альфрида, почему это о нем он думает первым делом, когда просыпается, это про него бормочет во сне, когда Альфрид на цыпочках пробирается за глотком выпивки?
Чем больше ветра в небе, тем было меньше у Альфрида сна. Он ворочался часами, не мог заснуть, и потому отыгрывался на страже. Злые солдаты таскались с ним по предрассветному городу, будто бы следя за порядком, а на деле выискивая для Альфрида повод сорваться на ком-то. Он проверял разрешения, совал нос в поклажу и добычу, едва ли не залезал в чужие карманы, ожидая, пока солнце не коснется крыши дома бургомистра. Всегда находиться рядом, вторить ему, оттеняя своим голосом его решения, быть самым нужным в этом проклятом городишке – разве не лучшее положение? И не в какой-то там любви дело, вовсе нет, просто... так удобно. Полезно. Еще бы не было этого Барда в городе!
Альфрид не в первый раз работал живым подсвечником. Он знал, что у бургомистра дряблая и бледная кожа, что на животе и груди растут редкие рыжеватые волосы, а у Барда длинный шрам на спине, и он почти никогда не стонет. Глядя в его пунцовое лицо, прижатое к столешнице, Альфрид скрипел зубами. Ему казалось, что Бард слегка улыбается, и что такого наказания для него явно недостаточно.
Ночь ползла неспешно, мимо и душно, как если бы снаружи ничего не оставалось, лишь натопленная комната, полная смрада. Свечи оплывали в пазах, роняя желтые капли на руку Альфрида, но он не замечал этого, наблюдая за туманными глазами Барда. Когда он ушел, не сказав ни слова, придерживая порты и покачиваясь, как пьяный, бургомистр сел за стол и пил бренди прямо из бутылки, пока жидкость не закончилась. Альфрид оставил только одну свечу и смотрел на нее, не отрываясь. Ближе к утру бургомистр уснул, положив голову на стол и почти повторяя недавнюю позу Барда. Во сне он вздыхал и ерзал щекой по столешнице.
– А завтра спина болеть будет. И колени. И ничего я с этим сделать не смогу, – прошептал Альфрид догорающей свече.
Огонек стал совсем маленьким, фитиль мигнул и погрузился в озерцо растопленного воска, словно крохотный утонувший дракон. Альфрид накинул на плечи бургомистра меховую накидку и вышел, тихо притворив дверь. Он знал, что сегодня не уснет, даже если упьется до смерти.
За Одинокой Горой занимался рассвет. Блеклая полоска солнечного зарева приподнимала тьму, щекоча ледяные вершины. В Озерный город приходила весна, хотя узнать ее было еще сложно.

модеры - нужно будет собирать заявки в отдельные посты при открытии тура, а исполнения заявок в шапку и следить за всеми постами и оформлением.

дизайнер - создает фоны, баннеры, аватарки, шрифты и подписи, периодически обновляя их и радуя фандом.

Collider: How are you doing today, sir?

LUKE EVANS: I’m good. What are you doing in Vegas?

I was here for CinemaCon.

EVANS: Oh, right, nice. Did you see anything from The Hobbit or Dracula?

They didn’t show anything from Dracula, but I did see a few brief clips from the third Hobbit movie, There and Back Again. Obviously I love the Hobbit movies and the footage we saw looked great. I mean, it’s Peter Jackson.

EVANS: Yeah, awesome.

Talk a little bit about what this experience has been like being a part of The Hobbit?

EVANS: It’s interesting, It’s quite an organic journey I’ve been on with The Hobbit, because obviously I wasn’t in the first film. I watched from a distance as everybody else, enjoyed the premiere, and watched the characters being taken in by the fans and all that. But then obviously when the second film came out that was very exciting because I got to see, as well as the rest of the world, Bard the Bowman come to life. It’s been really lovely watching and reading the positive reception around the world, and different fans all really enjoying Bard and liking his story and liking me playing him. So it’s been a positive experience so far.

What was the first time a kid or a young fan came up to you and recognized you and sort of had that freak out moment? Or has that not happened to you?

EVANS: It happens to me almost every day now [laughs]. It was very weird because for a long a time no one really recognized me from my films, but The Hobbit has totally changed that and I’ve had some really special moments, especially with youngsters. I took my grandparents to this mine in South Whales a couple of months ago. It’s a mine that you go underground, it’s like a museum, it’s really cool. In the parking lot there were these two little girls, one was ten and one was eight, and I didn’t even notice them with their parents. After the tour we went to the café and then we left the café and the little girls mum came running out. She says, “Look, I hope you don’t mind, but my daughter thinks you’re the character from The Hobbit and I know you’re not, but would you just pretend that you are for a second, because she’s obsessed and she thinks it’s you and she followed you into this café.” And I was like, “I am Bard the Bowman,” and she couldn’t believe it. She went, “Please come and meet my daughter.” So I went back into this café and this little kid, she couldn’t quite believe it, but she said, “I told you it was him! I knew it was him!” Stories like that are really special and really nice.

That’s awesome. I’ve spoken to a lot of the people who’ve been in Marvel movies and they say that the real thrill is meeting kids and having them just freak out.

EVANS: Yeah, it’s weird. It’s this strange thing though, because it’s such a small thing you have to do. The effect you have sometimes when you meet the fans, it’s weird. It’s surreal, but it’s lovely. You can put a smile on their face and that’s always nice.

I’m definitely curious with the second film, do you know if there’s a longer cut that has more of your footage in it?

EVANS: You know what, I don’t know, but if Lord of the Rings is anything to go by, I’m sure there probably will be at some point an extended version, a director’s cut and all of that to come out as the time goes by. I’m quite sure that three will be extra scenes that Bard is in that you’ll see, definitely, yeah.

I’m so anticipating the final Hobbit installment. I know they did some additional photography last year. Did you do any of that additional photography? Or what can you tease people about the last Hobbit installment?

EVANS: Well yes, I did do lots of filming when I went back. I actually worked incredibly hard in that pickup session, which took about a month and bit. It was epic, we were finishing little bits and scenes for the second film, but the majority of the time I spent back in New Zealand was to shoot the third movie and obviously we have the big Battle of the Five Armies and all that stuff. So there’s a huge amount happening in the third film, which I’m not allowed to talk very much about because I’ll be talking about it again in December and I don’t want to spoil it for people, but it’s going to be huge. It’s going to have a massive ending.

I spoke to Joe Letteri, your VFX guy, and he was saying that the Battle of Five Armies was the big thing for additional photography and he said it was going to be magnificent.

EVANS: Yeah, I think Peter wants it to be a spectacle of enormous proportions.

I spoke to Mark Canton the producer of Immortals during the 300: Rise of an Empire junket and he mentioned that they’re actually trying to develop an Immortals sequel. Has he said anything about that to you?

EVANS: No, that’s news to me.

He definitely said it to me on camera.

EVANS: As long as I don’t have to wear a gold skirt again, I’ll maybe think about it [laughs].

[Laughs] That’s good. One of the other things I’m really looking forward to that you’ve finished filming is Dracula: Untold. What can you tease people about the project?

EVANS: Well it’s huge, again. It’s a massive, sweeping story about the man behind a fictional character. We start in the 1400′s and It’s about this character, this historical figure Vlad Tepes who was a king and a leader, an immense warrior, he had the love and respect of his people, and it’s about him as much as it’s about his transformation and what makes him turn into this creature of the night, this vampire. It’s an origin story, if you will. It’s a huge story. There’s a massive amount of emotional thread and it has all the elements you’d want from a sweeping drama about a time long gone.

For that project or anything recently, has there been a new skill set you’ve added to the repertoire, if you will? In terms of doing the action set pieces or just in general.

EVANS: Yeah, well there’s lot of skill sets. Fighting is always a new one, because every film, every fight choreographer, wants to have a different flair, have a different fight technique. So any film I’ve done that involved weapons has always been fascinating because everyone is different. The fight sequences I did on Dracula are enormous, they’re absolutely enormous. There are points where I was fighting literally hundreds of people and they were all there, hundreds of stunt men. Same thing with The Hobbit in the third installment. There is this huge battle of five armies and I play such an integral role in that physically, it was incredibly demanding. That stuff is always really enjoyable to do.

I put on Twitter that I was going to be talking to you and I cannot even explain how many people wanted me to ask about The Crow. Is that still going on? Can you talk a little bit about hat?

EVANS: Yeah, I can’t talk a huge amount about it because it’s all sort of quite top secret, but yes it is. We’re moving forward. It’s a big movie and it takes a lot to get everything in order. It’s getting the schedules together. But yeah, the wheels are moving forward and we plan to make that soon.

That’s what I wanted to ask you about, do you know what your schedule is like for this upcoming year? What are you getting ready to film this year.

EVANS: Well The Crow is obviously there. I have to work that and there’s a few independent films which I am in the process of attaching myself to. One is a romantic film, very tragic romance, which is beautiful. It comes from a very famous novel, which I’m really excited about. I’m hoping to do that, it’s something I’m really passionate about. Then I’m trying to sort out a short film that I’m writing with a friend of mine, which I would like to direct for my own self, really. I’d like to do that. Then obviously I start the publicity tour for Dracula and then straight after that I’ll be starting the publicity tour for The Hobbit, so it’s quite a busy year.

You know, I forget about that and I think a lot of people forget that those publicity tours are huge and all encompassing and around the planet.

EVANS: Oh yeah, you can’t really do anything else when you’re doing those. Weirdly I will be doing two at the end of the year which overlap with both the press tours. I’ll be stopping a film and doing the press tour, and then going back to the film and starting another one, stopping for The Hobbit and then going back to it in 2015. You just have to work around it. Most of the time people understand you have to do it. It’s part of the job. People want to hear your stories about these wonderful experiences you have and that’s what press tours are for.

If I can ask you about directing, is that something that you’ve been passionate for a long time? And regarding a short film, some shorts are 3-5 minutes, some are 15-30, what are you envisioning for your short film?

EVANS: I think it’ll probably end up being about a 20-minute film, I’d say. I’m not exactly sure because we haven’t totally finished the sсript yet, but I’m writing something with the guy who wrote The Great Train Robbery with me; I did a movie for BBC at the end of last year called The Great Train Robbery and it was great, we really enjoyed it. Directing is something I’ve sort of always felt like I’d like to do at one point and I thought the best way to start it is to write something myself or with someone and I’d go from there. My own material. So yeah, that’s where I am with it right now.

It’s interesting, I just talked to Chris Evans and he just directed his first feature and it’s something that he’s very passionate about as well.

EVANS: Yeah, that’s with Alice Eve, right?

Exactly.

EVANS: Yeah, I know Alice, she’s lovely. I think some actors just would like to do it. I guess once you’ve been acting for a long time you glean the great bits of good directors and the bad bits from other directors and you know the way that you would like to be directed. Sometimes some great directors were formerly—look at Clint Eastwood, for example. There’s a lot of directors who were actors, so they have the sensibility of an actor, which sometimes helps.

What have you gleaned from the great directors you’ve worked with that you’d like to apply towards your directing career? Is there one things you’ve always noticed with great directors?

EVANS: I think the best directors rarely loose their temper. I think the best directors provide you with a safe environment where they can instill you with confidence and allow you to try things out and not feel like your failing or that you’re doing it wrong. Every option that you give the director, he makes you feel like that’s a valid option and they can bank that and try different ways. Peter Jackson is a brilliant example of a director who never makes you feel like you’ve done it wrong, he just makes you feel like you’ve given him a different option and then to try it some other way. I think that’s the thing, because that doesn’t make an actor feel insecure, it makes him feel confident, so that’s a good thing. So yeah, that’s probably one of the biggest things I’ve noticed in good directors is they make you feel good and not bad about what you choose to do.

My last thing, and I’ve asked this of a lot of people, is there anything that you collect?

EVANS: Weirdly, I’ve been collecting my weapons [laughs] from the big movies I’ve done that had a weapon that was synonymous with my character. So I’ve been keeping the swords basically from the different films I’ve been doing. So yeah, I have a little armory in my house nowadays.

I think you are now the envy of so many people who are Hobbit fans and Dracula and all that stuff.

EVANS: [Laughs] Well once the third one comes out, I’ll tweet a few pictures of the weapon that I was gifted from Weta and Peter and the team down in New Zealand, which I can’t yet because nobody knows about it, but it’s very special.

What movie do you absolutely always stop and watch if you see it on cable?
"Shawshank Redemption." Because it's awesome. It's an amazing, brilliant film and I mean it just was an all-time best movie.

What movie makes you cry?
I know there's lots of movies that make me cry. I remember the first movie that ever did make me cry. It was on the television and I must have been about 13, I think. It was "The Elephant Man." I remember it shocking me that humans could be so cruel. It was such a brilliant portrayal of such a tragic figure. I've never forgotten that. I got to work with John [Hurt] a few years ago in "Immortals" and I remember just sitting with him and chatting about that role and that character. It's amazing.

What did he say about it?
Well, that it was incredibly hard going. That was prosthetics before prosthetics became what they are today. It was incredibly hot, he said. And creating the voice of the character and all that. It was really interesting to listen to him talk about it.

What movie or TV character would you hate to be trapped in an elevator with?
Probably that dude from "The Big Bang Theory," the know-it-all, Sheldon. I think I'd probably kill him.

If you were kidnapped, what movie or TV character would you call to save you?
Bruce Willis in "Die Hard." Because he's invincible. The man, he's a hero. He'll save you. Definitely Bruce, definitely.

What's your TV guilty pleasure?
Ah, TV guilty pleasure would be "Family Guy." I can watch a whole season in one night.

What was your first concert?
My first concert was. Orchestral Maneuvers in the Dark, OMD. I remember being in the crowd ... and I'd never actually been in a room or an arena with that amount of people all there for the same reason. And ever since, going to a concert, whatever it is, it's always an overwhelming, powerful, electric experience, knowing that every single person in that room, counting at 20-, 30,000 people, they are there just to watch sometimes one person singing on stage. It's electrifying. I've always loved it. I love live stuff. I see as much as I can.

Do you have aspirations of being a rock star?
No more than the next person.

What about being a karaoke star? What's your karaoke song?
Um, my karaoke song would probably be Queen, [Singing] "Tonight I'm going to have myself a real good time..." What's that one? "Don't Stop Me Now!"

The Beatles or Rolling Stones?
The Rolling Stones. Just because, I don't know why. I like them. I like their rebellious nature and they're still going as a band and they seem to still be as crazy as ever and the music is brilliant.

What song should they play at your funeral?
"Another One Bites the Dust."

Have you ever done a choreographed dance from a music video?
Yes, "Macarena." No, that's not a video, is it? Yeah. It probably was at one point.

Did you lead?
No, no, I hid well in the back, actually.

What book changed your life?
I don't think any book has changed my life. I think one book did sort of change my perception of what I believe in. I didn't realize it had until I chatted with somebody else who read the same book and had a completely different vision of what they'd read and what impact it had had on them. And that was the "Life of Pi."

I remember reading it because doesn't it say something in the beginning of that film, or that book, that says this story will make you believe in God, or not make you believe, or something. It's about faith. It's about what you'd like to believe in and does it actually mean that it's true. ... It made me think differently about what I believe in and what I don't.

Who is the most random person you follow on Twitter?
You know, I only follow people that I meet. And they usually go, "Oh, follow me on Twitter," and I'm like, "OK." I don't follow anybody. I really don't. Who did I follow recently? I dined with Kim Cattrall and so I now follow Kim Cattrall. She is new to Twitter and I think she started following a fan of mine instead of me for a while. Bless her.

I hope that fan was a good Tweeter.
I think the fan did say something very lovely like, "You're following me but I think you need to be following the real Luke Evans." Very honest of him, I thought.

For somebody impersonating you, yes. Has another celebrity every made you star-struck when you met them?
Yeah. Quite often. It's so weird when you meet somebody that you know their face so well and then you actually meet them. It's quite weird, surreal. But then often you realize they're just normal people and they're not that weird. It's a strange thing.

I remember the first one was probably meeting Liam Neeson, because it was the first time I'd been on a film set. He was playing Zeus, my father [in "Clash of the Titans"], and I had to have a scene with him. And I remember, as much as I wanted to enjoy the day, I couldn't wait for the day to be over so I could pick up my phone and call my folks and tell them who I'd been working with all day. You know? I remember that being a very cool day. And he's a very nice man as well. So that was nice.

You wouldn't want him to save you from an stuck elevator?
Actually, Liam's next on the list. Liam is my speed dial No. 2.

What did your parents say when you told them you were working with Liam Neeson all day?
They were happy. They giggled and were like, 'Wow.' It's a very strange world, this world I live in right now, the film industry. It's just crazy who you meet and the people you get to work with. It's crazy.